Ирина Поволоцкая: «Не надо гордиться тем, чего, может быть, нет у другого»

Прослушать публикацию

Тифлокомментарий: на цветной фотографии - Ирина Поволоцкая. Женщина запечатлена в профиль в тот момент, когда ее правая рука вот-вот коснется бронзовой скульптуры обнаженной женщины. У Ирины короткая стрижка с густой челкой, уложенной на правую сторону.

Ирина Поволоцкая, Фиолетовая Фея Феникс, известна читателям как слепоглухая актриса спектаклей «In Touch/Прикасаемые», «Чайка. Фрагменты» и «Anima Chroma/Живые картины». Ирина вдохновляет всех, кто с ней знаком, кто видел ее на сцене, читал ее прозу или стихи. Широко одаренная, она не только помогает людям с разными возможностями зрения и слуха наладить контакт друг с другом, но и является своего рода медиатором между миром слепоглухих и зрячеслышащих. Специально для нашего портала Ирина поделилась с Викторией Виолло-Авдеевой своими размышлениям о творчестве, жизни, инклюзии«.

— Ирина, вы актриса, поэт, писатель, художник, психолог. Насколько вы при этом включены в повседневность, в сегодняшнюю культурную жизнь?

— Все свое свободное время я посвящаю творчеству. Быт, конечно, осложнен моими особенностями, вопросы повседневности решаю с помощью родных, друзей и волонтеров. Без включенности в культурную жизнь я вообще не представляю жизни. Есть интернет, из которого я черпаю и новости, и полезные для жизни советы.

Когда удается, стараюсь посещать мастер-классы по китайской живописи. Это странно, конечно, что совсем не видящий человек способен рисовать, но при желании все возможно. В детстве очень много ходила с родителями по музеям и выставкам, в театры, в кино. Тогда я еще получше видела, и это было доступно. Сейчас очень мало выставок, где экспонаты можно изучать тактильно. Но я пользуюсь остатком зрения, или прошу найти картины и их интересные описания. И сама рисую. В театр иду с хорошим переводчиком, способным описывать происходящее на сцене — передавать эмоциональную суть того, что он видит.

— Вы пишете стихи и прозу. Некоторые их ваших работ вошли в спектакли «Прикасаемые» и «Чайка. Фрагменты». Кто ваш читатель? Как вы его находите?

— Мои читатели — совершенно разные люди, некоторых знаю лично или по переписке. Когда в 2000-м году у меня появился интернет, я начала публиковать свое творчество на двух самых известных платформах — Стихи.ру и Проза.ру. Позже появился личный сайт, созданный руками мужа. А в соцсетях я пишу сама. Читатели реагируют на публикации — иногда словами, иногда просто «лайками». Часто люди начинают интересоваться моими стихами и прозой после посещения спектаклей. Ищут по ключевым словам.

Тифлокомментарий: на черно-белой фотографии — руки Ирины Поволоцкой. Женщина держится за запястье и кончики пальцев руки, которая является частью инсталляции. На мизинце руки (фрагменте инсталляции) заметна капля воды.

— Вас наверняка часто спрашивают об участии в спектакле Руслана Маликова и Дженни Силей «Прикасаемые». Вы многое сделали для его реализации — находили слепоглухих участников, встречали и вдохновляли новых людей, приходивших на проект. Ваши стихи и проза придают документальному спектаклю художественность. Спектакль существует уже скоро четыре года. Скажите, как за это время изменилась ваша жизнь? Как изменилась жизнь других участников?

— Жизнь меняется постоянно. Опыт выхода на сцену со своими историями раскрывает нечто внутри — уже невозможно представить свою жизнь без сцены. Я лично стала больше доверять себе, мне стало легче строить отношения с внешним миром.

Да и остальные слепоглухие участники стали свободнее в общении с миром зрячеслышащих, у них сильно расширился кругозор.

Поначалу в спектакле было две группы: профессиональные актеры не умели общаться с нами, а слепоглухие не умели и не стремились перейти некую границу — мы объединялись только в момент работы. Но постепенно и актеры научились говорить тактильно и даже жестами, мы научились их понимать — и теперь у нас один общий коллектив. Расскажу вам об Алексее Горелове. У него значительно пополнился словарный запас, стало больше тем для общения. Он занялся спортом, и теперь Алексей — не только актер, но и единственный в мире слепоглухой триатлет. Его жизнь — яркий пример того, как может, и как должно быть!

— Спектакль «Anima Chroma/Живые картины» — новая работа с вашим участием. В нем вы играете фиолетовый цвет. Вообще, история и концепция спектакля кажутся очень сложными. Насколько сложно было репетировать?

— Путь был очень непростым. То, что в самом начале мы вместе искали: кому какой цвет больше всего подходит по внутренним ощущениям и что какой цвет значит в искусстве, — помогло нам всем узнать себя лучше. А также узнать, что это вообще такое — живопись. Мне было проще: как я уже рассказывала вам, я с детства интересуюсь выставками. Для остальных же участников пройденный путь оказался очень развивающим.

Для меня цветовое воплощение в этом спектакле стало естественным продолжением моей жизни, моего творческого псевдонима — Фиолетовая Фея Феникс. Кстати, в этом спектакле тоже есть мой текст в моем же исполнении.

— Что для вас инклюзивный театр? Как ему найти своего зрителя?

— Инклюзия — это в широком смысле слова школа взаимной человечности. Это работа на равных, совместный процесс.

Важна не инвалидность, не выпячивание ограниченных возможностей, а именно взаимность в работе, человеческий контакт. И если это профессионально поставленный спектакль, зритель найдется обязательно.

Тифлокомментарий: черно-белая фотография. Снимок перевернут на 90 градусов. В левой части фотографии — инсталляция, представляющая собой голову размером с человеческий рост. Ирина Поволоцкая наклонилась и прислонилась к щеке головы. У композиции высокий лоб, миндалевидные глаза, прямой нос и пухлые губы. В правой части фотографии — деревянный, покрытый лаком пол, в котором отражается Ирина, обнявшая инсталляцию.

— В спектакле «In Touch/Прикасаемые» поднимается вопрос стереотипов о слепоглухих людях в сознании зрячеслышащих. «Я не могу спросить: «Ты видел этот фильм?», «Я не могу сказать: «Ты слышал эту песню?», «Я не могу спросить: «Тебе нравится мое красное платье?». Насколько часто вы замечаете нерешительность людей, незнание, как с вами говорить и какие слова можно, а какие нельзя употреблять? Оправданы ли эти страхи, или все гораздо проще?

— Все гораздо проще! Не надо бояться спросить, ведь зрячие не видят музыку, слышащие не слышат цвет, и мало кто обращает внимания на запахи и тактильные ощущения. У меня заминок после «неправильных вопросов» не бывает: если задают, я просто прошу описать то, что не могу видеть или слышать.

— Как вы научились рисовать в китайской технике? Опишите процесс.

— На эту тему я написала отдельную статью. Для меня живопись, как и сцена, самое душевное занятие из всего возможного и доступного. С детства я любила рисовать разными материалами, долго искала свое. Зрение в то время еще позволяло многое, но китайская живопись мне на глаза не попадалась. Когда я потеряла остатки зрения, я выкинула все кисти и краски: думала, что больше рисовать не смогу. Пару лет назад случайно согласилась пойти на занятия китайской живописью, по авторской методике «У-Син». Там всего пять способов движения кисти. Я попробовала — и у меня получилось!

Дальше я уже сама начала развивать свои навыки в древних стилях китайской живописи, в частности в се-и — «передача идеи», где не нужно заполнять весь лист, не нужна тщательная реалистичность картины. Пустое пространство имеет такой же художественный смысл, как и нарисованное. Об этом можно долго говорить, это целая наука. Я могу рисовать цветы, деревья, моих любимых панд. Но пока только учусь рисовать пейзажи, разных животных, птички получаются лучше... Китайские кисти длинные, у них упругий ворс. И очень четко ощущаешь, как кончик кисти касается бумаги, насколько сильно давление.

С красками мне помогают разобраться друзья, но в последнее время мне больше нравится рисовать черной тушью. По-разному разбавляя ее водой, можно получить множество оттенков черного, а в этом стиле монохромная живопись воспринимается воображением как цветная.

Можно рисовать пальцами — есть и такой китайский стиль в профессиональной живописи. Это и проще, и сложнее, потому что сложно проводить тонкие линии. Зато чувствуется поверхность бумаги, и немного проще представлять, что рисуешь. Есть много разных техник, например, рисование на черной бумаге белой, красной, золотой тушью. Мне сложно работать с большими листами — больше, чем А3, — потому что большие полотна трудно «видеть» в голове, и постоянно теряешь ориентиры. На меньших листах можно касаться углов, краев — и так ориентироваться относительно центра. В этом, кстати, проблема, ведь на полноценной выставке нужны большие картины.

Тифлокомментарий: в центре цветной фотографии — Ирина Поволоцкая в профиль. Женщина стоит за большой скульптурой, склонив голову. Задний фон размыт.

— В заключение спрошу вас о словах и терминологии. Мы хотим предложить нашим читателям список XXI века — список слов, которые стоит употреблять, говоря о людях с инвалидностью. Какие слова и выражения, на ваш взгляд, наиболее предпочтительны?

— Слепоглухие люди, люди с особенным восприятием, сенсорные ограничения, слепые, глухие, незрячие, неслышащие, слабослышащие, слабовидящие, зрячеслышащие, особое восприятие, другие способы восприятия мира, тактильное восприятие, слышать руками — вот далеко не весь мой список.

Главное — человечность. Мы все равны, мир настолько огромен, богат и прекрасен, а зрение и слух — только два способа восприятия из пяти основных. Просто не надо гордиться тем, чего, может быть, нет у другого.

Читайте колонку Ирины Поволоцкой по ссылке.


Поделиться публикацией:

Блок с фотографиями из Instagram

Хотели бы Вы получать нашу еженедельную рассылку?

Предпочитаемый формат
Система Orphus